Мой учитель — Яков Фёдорович Бобин

В семидесятые годы мне посчастливилось попасть в ученики к Якову Фёдоровичу Бобину, ленинградскому реставратору. Тогда его имя мало кто знал. Для меня же он стал человеком, с которого началась вся моя жизнь в ремесле.

По моим воспоминаниям, когда в 1968 году мастера приехали работать в Большой Кремлёвский дворец, перед ними оказалась мебель с мозаикой из черепахового панциря и латуни, двери с перламутром, медью и тонкой гравировкой. Яков Фёдорович сумел разобраться в технологическом процессе, связанном с искусством Андре Шарля Буля. Я помню его как одного из лучших реставраторов Ленинграда — мастера, чья работа заслуживала гораздо большей известности.

Не имея чертежей, он сделал станок для выпиливания. Научил меня пилить маркетри, работать с панцирем черепахи, готовить клей и полировать. Начиналось всё с самых простых, нудных операций. Постепенно он поручал мне всё более сложные вещи. По мере того как ему становилось тяжелее работать, всё больше его умения переходило в мои руки.

У каждого мастера были свои секреты: как приготовить клей, как пропитать дерево олифой, чтобы получить глубину полировки. Технологии берегли. Меня учили: если кто-то наблюдает за твоей работой, возьми стамеску и точи её до тех пор, пока тень от стамески не перережет ножку ближайшей табуретки.

Но учитель был не только хранителем секретов. Он был фантазёром и искусником. Вместо передней рукояти — гуська — на обычном рубанке он мог вырезать сидящую женщину, единственной одеждой которой были длинные волосы, рассыпанные по плечам. Даже инструмент у него становился маленьким произведением искусства.

Мне повезло учиться рядом с ним. Сегодня, вспоминая свои руки за верстаком, я прежде всего вспоминаю его.