Мебельщик, физик и правильная доза творят чудеса 1

Внимание 18+(Произведение является художественным вымыслом.Может иметь включения нецензурной брани, Автор не преследует цель пропагандировать употребление алкоголя или деструктивный образ жизни. Книга предназначена исключительно для совершеннолетних читателей. Чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему здоровью.) Фантастическая повесть с элементами научного безумия, криминала и человеческой глупости Или о том, как два выпивших интеллигента чуть не уничтожили мировую мебельную промышленность Глава первая В которой два человека, совершенно не пригодных к трезвому образу жизни, совершают открытие мирового значения Если бы кто-нибудь сказал профессору физики Аркадию Львовичу Кацману, что величайшее открытие в истории человечества он совершит благодаря дешёвому армянскому коньяку, тот бы страшно обиделся. Не потому, что не верил в чудодейственные свойства алкоголя. Как раз наоборот. Просто коньяк был не армянский, а французский, причём чрезвычайно дорогой, и куплен исключительно для проведения научного эксперимента по изучению влияния спиртосодержащих жидкостей на способность человеческого мозга воспринимать идеи, противоречащие законам физики. Сам Аркадий Львович утверждал, что никаких законов физики он нарушать не собирается. — Законы физики, — любил повторять он, — придумали не для того, чтобы им подчиняться, а чтобы знать, где именно их можно обойти. Его старинный друг, дизайнер мебели Семён Ильич Бронштейн, обычно возражал: — Аркаша, ты сначала научись обходить собственную жену, когда возвращаешься домой пьяный, а потом уже берись за законы Ньютона. Дружили они лет сорок. Познакомились ещё в студенческие годы, когда Аркадий изучал устройство Вселенной, а Семён пытался объяснить преподавателям художественного института, почему стул вовсе не обязан иметь четыре ножки. — А сколько он должен иметь? — спросил однажды профессор. — Ни одной! — Тогда это не стул! — Вот именно! — восторженно ответил Семён. — Это уже искусство! За подобные идеи его дважды пытались отчислить. Аркадия, кстати, тоже. Но по совершенно другой причине. Он утверждал, что пространство может обладать упругостью, а гравитация вовсе не обязательно должна направляться вниз. — А куда же ей направляться? — интересовались преподаватели. — Куда договоримся! После чего следовала долгая неприятная беседа с деканом. В тот знаменательный вечер друзья сидели в мастерской Семёна. Мастерская представляла собой помещение площадью около двухсот квадратных метров, забитое предметами, которые Семён называл экспериментальной мебелью, а его жена Роза Марковна — дорогостоящим хламом. Здесь стоял диван, на котором невозможно было сидеть, поскольку спинка находилась там, где у нормального человека располагаются колени. Кресло, напоминавшее гигантскую раковину моллюска. Стол с пятью ножками, причём одна была значительно короче остальных. И кровать в форме раскрытой книги. Последнее произведение Семён считал своим шедевром. — Представляешь, Аркаша, человек ложится спать и буквально погружается в литературу! — А если перевернётся? — Ну и что? — Захлопнется твоя литература. Вместе с человеком. Семён обижался. Он вообще считал, что физики — люди чрезвычайно ограниченные, поскольку всё время пытаются выяснить, будет ли произведение искусства работать. К полуночи первая бутылка коньяка закончилась. Вторая приблизилась к середине. Разговор, как водится, перешёл к философии. — Ты понимаешь, — говорил Семён, размахивая рюмкой, — вся история мебели есть история насилия над человеческим телом! — Почему? — Потому что человек вынужден приспосабливаться к мебели! Смотри: стул сделан для какого-то усреднённого идиота. А люди разные! У одного задница широкая, у другого узкая, у третьего вообще неизвестно где расположена! — У третьего? — Не перебивай! Главное — почему человек должен принимать форму кресла? Аркадий задумался. — А какую форму он должен принимать? — Никакую! Кресло должно принимать форму человека! — Ортопедические кресла существуют уже давно. Семён презрительно махнул рукой. — Аркаша, ты вечно опускаешь искусство до уровня санитарно-технического оборудования. Я не говорю о подушках и пружинах! Я говорю о совершенно новой материи! Человек садится — а кресло само возникает вокруг него! Аркадий медленно поставил рюмку. — Повтори. — Что? — Последнюю фразу. — Человек садится... — Дальше. — Кресло возникает вокруг него. Физик замолчал. Потом поднялся, подошёл к окну и долго смотрел на ночной город. — Сеня... — Что? — Ты сейчас сказал величайшую глупость в истории человечества. — Спасибо. — Но... — Что «но»? — Возможно, именно поэтому она гениальна. Аркадий достал из кармана маленький металлический цилиндр. Размером он был с обыкновенную зажигалку. — Видишь? — Вижу. — Знаешь, что это? — Судя по твоему лицу, либо новая атомная бомба, либо средство от импотенции. — Это генератор локальной гравитационной поляризации. Семён помолчал. — Аркаша, после третьей рюмки можно говорить по-русски? — Хорошо. Эта штука заставляет мельчайшие частицы пространства вести себя так, будто они обладают массой. — И что? — А то, что эти частицы могут удерживать предметы без всякой материальной опоры! — То есть стол без ножек? — Именно! — Кровать без каркаса? — Да! — Кресло без кресла? Аркадий улыбнулся. — Вот теперь ты начинаешь понимать. Семён посмотрел на цилиндр. Потом на физика. Потом на бутылку коньяка. — Аркаша, — сказал он почти шёпотом, — а ведь мы с тобой сейчас уничтожили всю мебельную промышленность. — Глупости! — Почему? — Потому что никто ещё ничего не уничтожил. — Значит, надо попробовать. Аркадий поставил цилиндр на пол. Нажал кнопку. Ничего не произошло. — Ну вот, — разочарованно произнёс Семён. — А я уже начал надеяться. — Подожди. В воздухе возникло слабое дрожание. Сначала едва заметное. Потом более отчётливое. Словно кто-то невидимый начал размешивать пространство огромной прозрачной ложкой. На высоте полуметра над полом образовалось небольшое серебристое облако. — Это что? — спросил Семён. — Поляризованная зона. — А если её потрогать? — Не советую. Семён немедленно протянул руку. Рука остановилась. Не ударилась обо что-то твёрдое. Не погрузилась в мягкое. А просто остановилась. Словно пространство вежливо сообщило, что дальше проходить не следует. — Аркаша... — Что? — Оно меня держит! — Разумеется. — А если сесть? — Подожди, надо рассчитать нагрузку... Но дизайнер уже опускался в серебристое облако. И сел. Вернее, попытался сесть. Поскольку никакого кресла перед ним не было. Однако тело его действительно остановилось в воздухе. Причём не только остановилось. Облако немедленно изменило форму, осторожно обхватило спину, поддержало локти, приподняло колени и даже образовало небольшой валик под шеей. Семён замер. — Аркаша... — Что? — Это... — Ну? — Это лучше, чем секс! Аркадий усмехнулся. — Сеня, в твоём возрасте подобное сравнение уже не является убедительным научным аргументом. Но Семён его не слушал. Он закрыл глаза. Пространство чуть изменило положение тела. Потом ещё. Слегка покачнуло его. Поддержало поясницу. Повернуло голову. И начало едва заметно массировать плечи. — Аркаша-а-а... — Что?! — Если ты сейчас выключишь эту штуку, я тебя убью. — Почему? — Потому что впервые за шестьдесят лет моя спина не болит! Через десять минут Семён спал. Причём спал в такой позе, которую невозможно было бы воспроизвести ни на одном известном человечеству предмете мебели. Аркадий стоял рядом и смотрел на него. Потом достал блокнот. И записал: «Эксперимент № 47. Установлена возможность формирования адаптивной гравитационной опоры. Объект испытания — Бронштейн С. И. Масса объекта — предположительно 92 килограмма. Степень алкогольного опьянения — значительная. Результат — устойчивое поддержание тела. Побочные эффекты — храп». Подумал. Добавил: «Возможно, крупнейшее открытие XXI века». И ещё ниже: «Необходимо выяснить, как выключить устройство, не уронив Бронштейна». Утром Семён проснулся совершенно здоровым. Это обстоятельство произвело на него неизгладимое впечатление. Дело в том, что последние двадцать лет каждое утро начиналось у него с инвентаризации болевых ощущений. Болело всё. Особенно то, о существовании чего он прежде не подозревал. Теперь же ничего не болело. Более того, он чувствовал себя молодым. — Аркаша! — закричал он. — Ты где?! Физик сидел за столом и что-то вычислял. — Здесь. — Ты понимаешь, что произошло?! — Понимаю. — Это революция! — Возможно. — Это новая эпоха! — Вероятно. — Это миллиарды! Аркадий поднял голову. — Вот теперь, Сеня, ты сказал первое научно обоснованное предположение за последние сутки. Но дизайнер уже не слушал. Он стоял посреди мастерской и размахивал руками. — Нет, Аркаша! Просто невидимое кресло — это пошлость! — Почему? — Потому что человеку нужно не только удобство! Ему нужна красота! — Значит, покрасим частицы. Аркадий произнёс это в шутку. Но Семён замер. — Что ты сказал? — Покрасим частицы. — А можно? — Теоретически можно воздействовать на их оптические свойства. — Чтобы они светились? — Да. — Разными цветами? — Возможно. — А чтобы образовывали орнаменты? — При соответствующем программировании. Семён медленно сел. Прямо в воздух. Затем посмотрел на своего друга с выражением человека, которому только что сообщили, что Господь Бог согласился работать у него главным технологом. — Аркаша... — Ну? — Ты понимаешь, что мы можем создать мебель в любом стиле? — Предположим. — Людовик Пятнадцатый! Вокруг Семёна возникло полупрозрачное кресло. Из света начали проступать изогнутые ножки, позолоченные завитки, резные листья аканта. Семён восторженно захохотал. — Барокко! Кресло раздалось в стороны, обзавелось массивными подлокотниками и роскошной спинкой. — Ампир! Орнаменты вытянулись, стали строже. Появились львиные лапы и античные венки. — А теперь... — Семён сделал драматическую паузу. — Сюрреализм! И кресло потекло. Его ножки расплавились, золотые завитки медленно стекали вниз, спинка растягивалась, словно мягкий воск. Но Семён продолжал неподвижно сидеть в воздухе. — Аркаша! Ты видишь?! — Вижу. — Мебель Дали! — Сень, а почему она течёт? — Потому что это красиво! — А почему ты не падаешь? — Потому что ты физик! Аркадий задумался. — Железная логика. Через месяц их изобретение было готово к демонстрации. Они назвали его «АНТИМЕБЕЛЬ». Название придумал Семён. Аркадий категорически возражал. — Это не антимебель! Это пространственно-адаптивная система поддержки человеческого тела на основе локальной гравитационной поляризации! — Аркаша, — устало ответил Семён, — с таким названием мы не продадим даже табуретку. В конце концов остановились на международном варианте: ANTIGRAVITY LIVING И скромном рекламном девизе: «Мебель, которой нет. Комфорт, который есть». Первую публичную демонстрацию решили провести на международной мебельной выставке в Милане. Семён подготовил двадцать дизайнерских проектов. Аркадий изготовил три генератора. На выставке они арендовали небольшой стенд. Совершенно пустой. Посреди стоял только маленький металлический цилиндр. Посетители проходили мимо. Некоторые останавливались. Один немецкий производитель мебели долго изучал стенд, затем спросил: — А где ваша продукция? — Перед вами, — ответил Семён. Немец посмотрел вокруг. — Вы торгуете воздухом? — Почти. — А где ваши кресла? — Садитесь. — Куда? — Куда хотите. Немец нахмурился. — Молодой человек, я двадцать пять лет занимаюсь производством мебели... — Вот и прекрасно. Садитесь. Немец осторожно согнул колени. И повис в воздухе. Его глаза округлились. Невидимое кресло немедленно приспособилось к его фигуре. Потом возникло мягкое голубоватое сияние. А вслед за ним — роскошное кресло в стиле Людовика XV. Посетители ахнули. Немец вскочил. Кресло исчезло. Он снова сел. Кресло возникло. Он поднялся. Исчезло. Сел. Возникло. После шестого раза Семён не выдержал. — Господин, ради бога, успокойтесь! Вы же не на приёме у уролога! Вокруг собралась толпа. Через пятнадцать минут проход оказался перекрыт. Через полчаса прибыла охрана. Через час приехало телевидение. А к вечеру акции крупнейших мебельных компаний Европы начали падать. На следующий день газеты вышли с заголовками: «ДВА БЕЗУМЦА ИЗОБРЕЛИ КОНЕЦ МЕБЕЛИ» «ПРОЩАЙТЕ, ДИВАНЫ!» «РЕВОЛЮЦИЯ В ДИЗАЙНЕ: ЧЕЛОВЕК БОЛЬШЕ НЕ НУЖДАЕТСЯ В КРЕСЛЕ» Но самый неприятный заголовок появился в американской финансовой прессе: «МИРОВАЯ МЕБЕЛЬНАЯ ИНДУСТРИЯ ПОД УГРОЗОЙ УНИЧТОЖЕНИЯ» Именно эту газету внимательно читал мистер Генри Вандербильд, председатель совета директоров международного мебельного концерна GLOBAL FURNITURE GROUP. Перед ним стояла чашка кофе. Кофе давно остыл. Мистер Вандербильд не замечал. Он смотрел на фотографию двух улыбающихся идиотов. Один был лысоватым, в очках, с физиономией провинциального бухгалтера. Другой — седой, с длинными волосами и видом человека, который всю жизнь спорил с окружающими и ни разу не победил. Под фотографией было написано: «Создатели новой технологии обещают полностью отказаться от традиционной мебели уже в ближайшие двадцать лет». Мистер Вандербильд медленно положил газету. Нажал кнопку селектора. — Соедините меня с советом директоров. — Срочно? — Немедленно. — По какому вопросу? Он посмотрел на свой кабинет. На итальянское кожаное кресло за сорок тысяч долларов. На стол красного дерева. На диван ручной работы. На шкафы, комоды и стеллажи. И тихо произнёс: — По вопросу нашего выживания. Совместно с Ильей Игоревичем Разумовым